Берегите зубы

На арене питерского цирка Чинизелли Андрей Могучий поставил красочное шоу "Кракатук". Проект "Фабрики искусств" столичного продюсера Олега Чеснокова должен был стать провозвестником правил весьма популярного у французов и неизвестного у нас "нового цирка", утонченного, эстетизированного и перевоплощённого из зрелища в мастерство. Андрей Могучий может делать зрелища и знает толк в мастерстве. Он один из первых, быть может, и первый в Российской Федерации начал ставить театрализованные уличные шоу.

Он желал, дабы в театре взрослый человек имел возможность радоваться, как ребенок. Мысль раскрыть волшебство гофмановской сказки средствами циркового волшебства из той же серии. Сюжет, прямо скажем, выбран подходящий. "Щелкунчик" легко поддается переводу и на язык балета, и на язык драматической сцены, и на язык фэнтези, и еще на большое количество различных языков

На арене питерского цирка Чинизелли Андрей Могучий поставил красочное шоу "Кракатук". Проект "Фабрики искусств" столичного продюсера Олега Чеснокова должен был стать провозвестником правил весьма популярного у французов и неизвестного у нас "нового цирка", утонченного, эстетизированного и перевоплощённого из зрелища в мастерство.

Андрей Могучий может делать зрелища и знает толк в мастерстве. Он один из первых, быть может, и первый в Российской Федерации начал ставить театрализованные уличные шоу. Он желал, дабы в театре взрослый человек имел возможность радоваться, как ребенок.

Мысль раскрыть волшебство гофмановской сказки средствами циркового волшебства из той же серии. Сюжет, прямо скажем, выбран подходящий. "Щелкунчик" легко поддается переводу и на язык балета, и на язык драматической сцены, и на язык фэнтези, и еще на большое количество различных языков. И на все эти языки Могучий и его верный и изобретательный сценограф Александр Шишкин постарались сказку Гофмана перевести.

Напридуманы маленькая и воз тележка. Арена преобразовывается то в громадный торт, то в громадную ванну, до краев заполненную мыльной пеной. Мимо зрителей проходят кибермыши-монстры, как будто бы сошедшие с картин сюрреалистов и примкнувшего к ним Босха. Артисты на ходулях играются огромные пальто, каковые выручают Машу от умело лазающих по верёвкам грызунов в красных трико.

На смену акробатам торопятся вольтижеры, на смену сюрреализму соц-арт: громадные чернокожие и плюшевые зверушки пионеры в оранжевых трусах не дадут отечественную Машу в обиду ужасным порождениям техногенного мира. В финале храбрецы красиво летают под куполом цирка на "газетном" кораблике, а мастер сценической скороговорки лицедей Анвар Либабов сначала и до самого финиша без умолку говорит что-то на полунемецком, полутарабарском языке.

Все эти бессчётные и довольно часто забавные придумки должны бы радовать, но они, увы, удручают. Для изготовления качественного блюда необходимо ясное познание того, что именно готовишь. Что приготовил Могучий и его команда, не светло мне и, опасаюсь, не светло самой команде. "Кракатук" — не цирк а также не "новый цирк".

У цирка и ветхого, и нового базой представления все равно являются головокружительные трюки, пускай и появлявшиеся частью художественного плана. В "Кракатуке" же, где базу команды составила неопытная молодежь, цирковые номера, мягко говоря, скромны по плану и по выполнению. Но "Кракатук" — это и не театр с элементами цирка, потому что воздушные гимнасты и жонглёры, как и положено в цирке, не играются храбрецов, а просто обозначают их на сцене.

Возможно было бы назвать замеченное визуальными фантазиями на тему "Щелкунчика" и дать совет по большому счету убрать из афиши от греха подальше жанровую дефиницию "театр-цирк". Тем паче что Могучий придумал для собственного спектакля очень любопытное либретто. Девочка Маша, в соответствии с этому либретто, была современным ребёнком, живущим, как и все мы, в компьютерном мире и становящимся его частью и его жертвой.

Это в действительности весьма гофмановская и весьма романтическая мысль: живой человек versus механический мир (романтики, пожалуй, в первый раз заметили в механизмах что-то ужасное и страшное для человека). Вот на ней бы и сосредоточиться. Не тут-то было. Кое-какие трудящиеся на эту идею успешные визуальные придумки тут совсем обессмыслены номерной структурой представления.

Вот Щелкунчик попадает в тайную лабораторию Мышиного короля, и у него вместо головы вырастает громадной четырехэкранный телевизор. Эге, смекает, зритель, а в то время, когда чары спадут — вместо телевизора снова будет голова. Минуточку, минуточку… Еще перед тем, как спадут чары, артист, играющий Щелкунчика, сам снимет данный злосчастный телевизор, продемонстрирует нам скромного качества силовое жонглирование и по окончании трюка, что совсем уж комично, собственными руками установит телевизор на место.

Я готова принять каждые правила игры, но обязана же быть во всех этих порождениях богатой фантазии гениальных и красивых мне людей какая-то чистота внутреннего порядка.

В итоге, кроме того эклектику возможно при жажде возвести в художественный принцип. Незадолго до питерского "Кракатука" мне довелось взглянуть спектакль Алана Плателя WOLF. Дерзко и отважно бельгийский режиссер смешал и уравнял в собственном представлении и цирк, и эстраду, и дискотеку, и оперное пение, а также псов под музыку Моцарта на сцену выпустил. И не знаю, как вторых, а меня его рагу из различных жанров восхитило.

Он-то именно был искусным поваром, светло осознающим, что именно он желает приготовить. Он сам придумывал законы собственного зрелища. Авторы "Кракатука" запутались в чужих законах.

Их избыточное и захватывающее иногда представление — это полутеатр, полуцирк, полубалет, полуудача. Полупрорыв в новые для нас мультижанровые сферы. Зная потенциал и упорство Андрея Могучего, хочется верить, что прорыв данный станет полным наконец. Написать комментарий

// четверг, 24 июня 2004 года

Берегите зубы

На арене питерского цирка Чинизелли Андрей Могучий поставил красочное шоу "Кракатук". Проект "Фабрики искусств" столичного продюсера Олега Чеснокова должен был стать провозвестником правил весьма популярного у французов и неизвестного у нас "нового цирка", утонченного, эстетизированного и перевоплощённого из зрелища в мастерство. Андрей Могучий может делать зрелища и знает толк в мастерстве.

Он один из первых, быть может, и первый в Российской Федерации начал ставить театрализованные уличные шоу. Он желал, дабы в театре взрослый человек имел возможность радоваться, как ребенок. Мысль раскрыть волшебство гофмановской сказки средствами циркового волшебства из той же серии. Сюжет, прямо скажем, выбран подходящий. "Щелкунчик" легко поддается переводу и на язык балета, и на язык драматической сцены, и на язык фэнтези, и еще на большое количество различных языков
скопируйте данный текст к себе в блог:

// четверг, 24 июня 2004 года

Берегите зубы

На арене питерского цирка Чинизелли Андрей Могучий поставил красочное шоу "Кракатук". Проект "Фабрики искусств" столичного продюсера Олега Чеснокова должен был стать провозвестником правил весьма популярного у французов и неизвестного у нас "нового цирка", утонченного, эстетизированного и перевоплощённого из зрелища в мастерство. Андрей Могучий может делать зрелища и знает толк в мастерстве.

Он один из первых, быть может, и первый в Российской Федерации начал ставить театрализованные уличные шоу. Он желал, дабы в театре взрослый человек имел возможность радоваться, как ребенок. Мысль раскрыть волшебство гофмановской сказки средствами циркового волшебства из той же серии. Сюжет, прямо скажем, выбран подходящий. "Щелкунчик" легко поддается переводу и на язык балета, и на язык драматической сцены, и на язык фэнтези, и еще на большое количество различных языков Iiainoe NIE2 ? Новости net.finam.ru