Дмитрий БЕРТМАН, художественный руководитель "Геликон-оперы": "Такого саботажа у меня в театре не было никогда"

26 июня Москва в первый раз услышит оперу Альбана Берга "Лулу", написанную по декадентским пьесам "Дух почвы" и "Ящик Пандоры" Франка Ведекинда, — как писали критики, сексуальную катастрофу, поэтизирующую порок. Сюжет с ненасытной и сеющей разрушение дамой-вамп уже знаком по сравнительно не так давно продемонстрированному телевидением фильму Георга Пабста. Сейчас к шоковому сюжету добавится шоковая музыка австрийского экспрессиониста, которую взялся укротить новый основной дирижер

"Геликона" Владимир Понькин. О замыслах театра на Громадной Никитской корреспонденту "Известий" Валерию КИЧИНУ говорит худрук "Геликона" Дмитрий БЕРТМАН. — В то время, когда я взялся за "Лулу", на меня наблюдали как на ненормального, артисты вопрошали: "За что?!" Само собой разумеется, им привычнее Верди. Но ХХ век русским театром оперы и балета практически не тронут.

Не смотря на то, что когда-то и у нас Самосуд дирижировал "Воццеком", и певцы обладали этим стилем — целый данный опыт мы растеряли. Отечественный театр в хорошей форме, и я в далеком прошлом подумываю о Яначеке, Рихарде Штраусе — композиторах, творчество которых у нас фактически неизвестно. Надеюсь, что опыт с "Лулу" не будет последним… Не смотря на то, что опасаюсь, будет последним. — Из-за чего? — Музыка сложная, невыгодно ей заниматься.

У нас в консерваториях современная музыка кроме того в программы не входит. Не смотря на то, что именно она учит, как петь и Россини, и Верди. Певец, освоивший Берга либо Шенберга, и Верди будет петь лучше, увлекательнее, он наполнит музыку драматургией. — Работа шла без эксцессов? — Сперва артисты были в шоке. Для того чтобы саботажа у меня в театре не было ни при каких обстоятельствах. В большинстве случаев все рвутся петь, а тут соревновались, кто стремительнее напишет прошение об отказе от роли. — Мотивировки? — Сложность материала, его несоответствие певческим данным, боязнь за голос…

А основная обстоятельство: эту музыку не выучишь со слуха. Она требует от певца высокой образованности, а среди вокалистов это уникальность. Имеется много артистов, которых знает вся страна, но каковые не знают нот. А тут нужен певец — актёр и музыкант. — А что, возможно быть певцом, не зная нот? — Ну, семь нот они знают, но просматривать их не смогут. Приходят на прослушивание и не знают, что выбор материала — уже конкурс.

В случае если для прослушивания певица берет, скажем, Бернстайна, арию из "Кандида", — она победила! По причине того, что по сложности эта вещь не уступит арии Царицы ночи, и виден кругозор артиста. — Мы это напечатаем, и все будут приходить к вам с Бернстайном… Но — к "Лулу": как по поводу шокового сюжета? — А в том месте всё — шок. "Лулу" совсем не попса, не смотря на то, что на Западе в далеком прошлом вошла в массовый репертуар.

Это квинтэссенция архетипов ХХ века. Если бы я ее ставил еще раз, я бы Гимназиста одел в костюм Керубино, доктора Шёна — в костюм Жермона, в том месте имеется и сцены из "Богемы" — это как видеоклип с безумной концентрацией действия. Сама Лулу сочетает в себе типы всех оперных героинь: она и Мими, и Виолетта, и Татьяна, и Кармен. Никого не обожает — к себе мужчин, и они погибают от данной энергии. А вдруг и имеется любовь, то как бы вне пола.

Нарушение всех законов мира, один из показателей нового века. — Петь станете по-германски? — Да — в Испании, куда отправимся в августе. А в Москве — по-русски. Но зритель все равно ничего не осознает.

Немцы сами будут считаться, что не знают текста: атональная музыка дает слову многоударность, а мы привыкли слово различать по ударению. Зритель будет принимать некоторый текст, не понимая его до конца. Все вычислено на ассоциативный последовательность. — Как оказалось, что еще не поставленный спектакль приглашен на оперный фестиваль в Испанию? — В Испании "Геликон" уже третий раз, на фестивале в Сантандере — второй: в прошедшем сезоне показывали "Леди Макбет Мценского уезда" и "Евгения Онегина".

Нас в том месте знают — и поверили авансом. Это самый большой фестиваль в Испании, он завлекает первых звезд мира: перед нами выступает Зубин Мета, за нами Рикардо Мути. В зале на три с лишним тысячи мест продемонстрируем "Лулу" и "Сказки Гофмана". — В вашем столичном стационаре всего 250 мест — как вам удается приспособить собственные миниатюры к таким многотысячным залам? — Практически ставим два различных спектакля. Это не просто повышение пространства — это второй дизайн. — Вам же в далеком прошлом обещают выстроить театр! — Мне приснился сон, словно бы я открыл дверь, а в том месте, внизу, как в каморке папы Карло, громадный золоченый театр.

Проснулся — театра нет. Но сон был в руку, и в текущем году что-то тронулось: правительство Москвы решило к сезону 2005/06 года выстроить нам новый зал. Во дворе, где на данный момент ресторан, архитекторы спроектировали зал на 700 мест, а интерьером станут окружающие дома. — Хитро. И на время работ возможно не заканчивать пьесы в этом строении? — Да, не смотря на то, что это удорожит строительство. Но нет иного выхода — нам некуда переехать.

Возможности ветхой сцены в далеком прошлом исчерпаны. Уже сейчас кое-какие пьесы мы можем показывать за рубежом, но не дома. "Кармен", к примеру, в Москве идет в усеченном варианте. А в полном варианте мы ее лишь во Франции сыграли 164 раза, были три трансляции, записаны CD и видеокассеты — для русских трупп это беспрецедентный случай. По окончании реконструкции мы сможем играться эти пьесы и тут. Большинство бюджета отправится на техническое оснащение. Так как в Москве до тех пор пока нет сцены, которая отвечала бы современным требованиям, — с лифтами, выездными карманами, — и ко мне не каждый музыкальный коллектив возможно привезти. — Вы любите эпатировать публику — это позиция? — Сейчас зритель приходит в театр не за идеями, а подпитаться энергией, ему нужен шок.

Опера изначально была народным видом мастерства, в Италии она развивалась чуть ли не как спорт — состязание певцов. Она должна быть популярной! И она мастерство будущего, по причине того, что в ней сошлись все виды искусств.

А что вы думаете об этом? Написать комментарий

// понедельник, 24 июня 2002 года

Дмитрий БЕРТМАН, худрук "Геликон-оперы": "Для того чтобы саботажа у меня в театре не было ни при каких обстоятельствах"

26 июня Москва в первый раз услышит оперу Альбана Берга "Лулу", написанную по декадентским пьесам "Дух почвы" и "Ящик Пандоры" Франка Ведекинда, — как писали критики, сексуальную катастрофу, поэтизирующую порок. Сюжет с ненасытной и сеющей разрушение дамой-вамп уже знаком по сравнительно не так давно продемонстрированному телевидением фильму Георга Пабста. Сейчас к шоковому сюжету добавится шоковая музыка австрийского экспрессиониста, которую взялся укротить новый основной дирижер
скопируйте данный текст к себе в блог:

// понедельник, 24 июня 2002 года

Дмитрий БЕРТМАН, худрук "Геликон-оперы": "Для того чтобы саботажа у меня в театре не было ни при каких обстоятельствах"

26 июня Москва в первый раз услышит оперу Альбана Берга "Лулу", написанную по декадентским пьесам "Дух почвы" и "Ящик Пандоры" Франка Ведекинда, — как писали критики, сексуальную катастрофу, поэтизирующую порок. Сюжет с ненасытной и сеющей разрушение дамой-вамп уже знаком по сравнительно не так давно продемонстрированному телевидением фильму Георга Пабста. Сейчас к шоковому сюжету добавится шоковая музыка австрийского экспрессиониста, которую взялся укротить новый основной дирижер Iiainoe NIE2 ? Новости net.finam.ru