Премудрость от Венички

Веничка Ерофеев конечно же обожаемый классик. Но знакомство с его творчеством может составить у читателя превратное чувство об этом авторе. Легкий, несерьезный, дешёвый. Ничего аналогичного. Его "Записные книжки" лишний раз в этом убеждают. Для того чтобы читателя, как Веничка, необходимо еще поискать.

Большинство его "интимных записей", его заметок "для себя" — цитаты (другими словами переписанные фрагменты) из Достоевского, Толстого, Ницше, отцов церкви. Он знал и просматривал литературу как никто второй. Возможно, исходя из этого его замечания и собственные афоризмы как словно бы растворяются в чужом литературном опыте.

От этого, действительно, они не становятся менее привлекательными и искрометными.

Венедикт Ерофеев. Записные книжки 1960-х годов. Первая публикация полного текста. — М.: Захаров, 2005. — 672 с.

Веничка Ерофеев конечно же обожаемый классик. Но знакомство с его творчеством может составить у читателя превратное чувство об этом авторе. Легкий, несерьезный, дешёвый. Ничего аналогичного. Его "Записные книжки" лишний раз в этом убеждают.

Для того чтобы читателя, как Веничка, необходимо еще поискать. Большинство его "интимных записей", его заметок "для себя" — цитаты (другими словами переписанные фрагменты) из Достоевского, Толстого, Ницше, отцов церкви. Он знал и просматривал литературу как никто второй. Возможно, исходя из этого его замечания и собственные афоризмы как словно бы растворяются в чужом литературном опыте.

От этого, действительно, они не становятся менее привлекательными и искрометными. Открытая, красивая, обвораживающая Веничкина интонация и в них, в этих мимолетных замечаниях, остается неизменной: "Говорят, что у входа в Театр Советской Армии вместо швейцара стоит ворошиловский конь, в случае если у него задают вопросы бинокль, он отвечает: "А по морде не желаешь?"

***

русский роман

Владимир Микушевич. Воскресение в Третьем Риме. — М.: Энигма, 2005. — 576 с.

"Роман-предание" — так обозначает жанр собственного произведения создатель. Но какое уж тут "предание", в то время, когда речь заходит о самой злободневной современности. Слово "предание", действительно, тут употреблено не просто так: роман полностью мифологичен, другими словами сплетен из мифов начала ХХ века. Более либо менее эрудированный читатель отыщет в описании посмертного существования и жизни Платона Чудотворцева массу намеков на Николая Федорова, Павла Флоренского, Алексея Лосева. Намеки на творчество и жизнь последнего, пожалуй, самый очевидны.

Но и отечественное время занимается мифопроизводством, порою применяя ветхие рецепты. Ну чего стоит хотя бы проект "ПРАКС" — православно-коммунистический альянс.

***

детектив

Брижит Обер. Металлическая роза / Пер. с фр. Л. Цывьяна. — СПб.: Азбука, 2005. — 320 с.

Самые превосходные страницы этого романа — начало. Динамичный, захватывающий рассказ о Жорже Kеоне, в прошлом — спецназовце, в настоящем — эксперте по вооруженным ограблениям. Он ведет двойную судьбу, и о его преступной страсти не знает никто.

Кроме того его супруга. Но скоро узнается, что и о жене, и о себе самом Жорж не знает всей правды. И вот тут начинается психоаналитическая фантасмагория, в полной мере очевидная с современной точки зрения, в полной мере кинематографическая, укладывающаяся в известную формулу известного фильма "Сердце ангела" Алана Паркера.

***

французское

Фаиза Гэн. Туда-сюда / Пер. с фр. И.Н. Князевой. — СПб.: "Лимбус-Пресс", 2006. — 160 с.

Фаизе Гэн — девятнадцать лет. Ее роман о переживаниях и приключениях девочки-марокканки Дории критики сравнивали с "Ежедневником Бриджит Джонс". Оснований для этих сравнений мало. Сейчас, другими словами по окончании известных французских событий, роман рождает другие ассоциации. "Вот заберу и устрою бунт в отечественном "Парадизе".

И в газетах напишут: "Пассионария предместий взорвала город" либо "Дория — искра в пороховом погребе". Но мой бунт не будет таким ожесточённым, как в фильме "Неприязнь" (в том месте все не весьма здорово кончается). Мой бунт будет культурным, без всякого насилия.

Мы будем говорить, и нас наконец услышат". Написать комментарий

// понедельник, 5 декабря 2005 года

Премудрость от Венички

Веничка Ерофеев конечно же обожаемый классик. Но знакомство с его творчеством может составить у читателя превратное чувство об этом авторе. Легкий, несерьезный, дешёвый. Ничего аналогичного. Его "Записные книжки" лишний раз в этом убеждают.

Для того чтобы читателя, как Веничка, необходимо еще поискать. Большинство его "интимных записей", его заметок "для себя" — цитаты (другими словами переписанные фрагменты) из Достоевского, Толстого, Ницше, отцов церкви. Он знал и просматривал литературу как никто второй. Возможно, исходя из этого его замечания и собственные афоризмы как словно бы растворяются в чужом литературном опыте.

От этого, действительно, они не становятся менее привлекательными и искрометными.
скопируйте данный текст к себе в блог:

// понедельник, 5 декабря 2005 года

Премудрость от Венички

Веничка Ерофеев конечно же обожаемый классик. Но знакомство с его творчеством может составить у читателя превратное чувство об этом авторе. Легкий, несерьезный, дешёвый. Ничего аналогичного.

Его "Записные книжки" лишний раз в этом убеждают. Для того чтобы читателя, как Веничка, необходимо еще поискать. Большинство его "интимных записей", его заметок "для себя" — цитаты (другими словами переписанные фрагменты) из Достоевского, Толстого, Ницше, отцов церкви.

Он знал и просматривал литературу как никто второй. Возможно, исходя из этого его замечания и собственные афоризмы как словно бы растворяются в чужом литературном опыте. От этого, действительно, они не становятся менее привлекательными и искрометными. Iiainoe NIE2 ? Новости net.finam.ru