Разброд и метания

Сперва было слово, и слово сказал президент. Снова избранный, что важно, потому, что слово мгновенно превратилось в программное, а сообщи это кто-нибудь второй, так телевизионщики его бы , потому что за прошлые годы четко обучились разделять слова на проходимые в эфире и полностью неосуществимые. Итак, "Свобода — лучше несвободы", — сообщил Медведев, и это его откровение привело к небывалому резонансу в прессе и весёлое удивление в интеллигентских кругах: как это, но, легко и как совершенно верно!

Сперва было слово, и слово сказал президент. Снова избранный, что важно, потому, что слово мгновенно превратилось в программное, а сообщи это кто-нибудь второй, так телевизионщики его бы , потому что за прошлые годы четко обучились разделять слова на проходимые в эфире и полностью неосуществимые. Итак, "Свобода — лучше несвободы", — сообщил Медведев, и это его откровение привело к небывалому резонансу в прессе и весёлое удивление в интеллигентских кругах: как это, но, легко и как совершенно верно!

Потянуло ветром изменений, но, не для всех живительным. На ТВ явственно ощущаются метания и разброд. В самом тяжёлом положении были главные толкователи явлений и событий последних лет, каковые, наверное, по-настоящему растерянны: не отрекаются любя, поскольку жизнь кончается не на следующий день… Да и возможно ли за маленький срок полюбить другого столь же честно и трепетно, возможно ли в восторге собственном быстро дойти практически до обожествления?

В неспециализированном-то, возможно, само собой разумеется, эка невидаль! Но получается не у всех.

Вот Глеб Павловский, например, планирует закрывать собственную программу "Настоящая политика" сразу после инаугурации нового президента (как информируют кое-какие СМИ). на данный момент ему весьма непросто. Сердцу хочется нежных песен, а необходимо выполнять паритет: говорить и о новом, и о ветхом президенте. В какой дозировке?

И как вынудить себя быть беспристрастным, в случае если программа авторская и направлена в сущности лишь одному зрителю, которого создатель с некоторых пор именует легко "ОН"?

Задача тяжелейшая, и Павловский с ней справляется, прямо скажем, так себе. Ну, нет у него аналогичных эмоций к снова избранному президенту, и он ничего с этим сделать не имеет возможности. Исходя из этого деятельность нового обрисовывает очень сухо а также раздраженно. Слова Медведева, сообщённые им на совещании Государственного совета в Тобольске, Павловский то и дело прерывает собственными комментариями, в которых не столько зрителям, сколько, думается, самому Медведеву пробует разъяснить положение дел в малом бизнесе.

А заканчивает он данный сюжет назидательной сентенцией и прямым указанием старшего наставника молодому и неопытному подопечному: "Люди имеется и руки имеется, но руки у них связаны (изображает, как как раз они связаны). Развяжите им руки, Дмитрий Анатольевич, своим волевым ответом!"

За этим он седлает любимого конька, и взгляд его просветляется. Обрисовывая всемирно-историческое значение В.В. Путина, Павловский заявляет практически следующее: "Бытовая, совсем не праздничная обращение Путина стала для России голосом Левитана, голосом, сила которого превышает настоящую военную и мировую мощь".

И о свободе: "Путин только что сделал самое сильное из вероятного для русского подтверждение преданности свободе. Путинский манифест свободы — новый президент Медведев!" Звучат те самые — программные — слова "манифеста": "Свобода — лучше несвободы".

Да, это вправду похоже на прощание Павловского с "Настоящей политикой". До лучших времен, пока совсем не определится, какой из каналов и какому из президентов (новому либо ветхому) предан, да и по большому счету — какие конкретно у нас времена.

Владимир Познер, как эксперт по "Временам", одним из первых учуял новые веяния. И на "круглом столе", посвященном нравственности и проблемам морали на ТВ, рубанул правду-матку: "У нас на ТВ не существует свободы слова. А на протяжении парламентских и выборов президента были вещи совсем запрещенные: о том нельзя говорить, этого нельзя показывать, того нельзя приглашать… Мы обсуждаем, не дать ли больному водички, в противном случае, что он просто подыхает, об этом поболтаем позже…"

СМИ, мгновенно распространившие это скандальное заявление, заявили Познера чуть ли не революционером: "Сам Познер сообщил!"

Да он большое количество о чем в различное время сказал. Отмотаем пленку на начало сентября, к первому по окончании летних каникул выпуску программы "Времена". В классической "прощалке", как в большинстве случаев, никоим образом не связанной с главной темой программы, Владимир Владимирович сообщил: "В то время, когда мы чего-то не говорим либо кого-то не приглашаем в эфир, мы, конечно, не делаем собственного долга перед вами, зрителями. В этом "Времена" не безукоризненны.

Но я сделаю все, дабы у нас не было закрытых тем. В противном случае отечественная программа никому не нужна".

А вот ноябрь уж наступил, и Владимир Владимирович, очевидно полемизируя с кем-то, кто упрекает "Времена" в сервильности и беззубости, заявляет: "Времена" ни при каких обстоятельствах не отправятся на предлогу у тех, кто призывает размахивать саблей. Не дождетесь! Имеется ли у журналиста долг? Имеется.

Он в том, дабы выдавать правду. Сейчас объективность и честность не очень-то в цене. В цене лояльность.

Отечественная программа старается быть лояльной лишь по отношению к вам, зрителям".

И вот — новый поворот. Выясняется, и закрытые темы были, и запрещенные персонажи, и лояльность не только по отношению к зрителям. Но же программа при всем наряду с этим выходила в эфир.

Отмотаемся еще дальше — на три с половиной года назад. Сентябрь 2004-го. Идет собрание Академии российского ТВ. Обсуждаются финалисты конкурса "ТЭФИ", среди которых, как назло, "Свобода слова" Савика Шустера, "Тушите свет!" с Хрюном и Степаном, Парфенов.

Все они сейчас уже отлучены от эфира, да вот вышли в финал, и сделать вид, что ничего ужасного не произошло, удается не всем. Эдуард Сагалаев предлагает академии выступить с заявлением по поводу угрожающего состояния свободы слова на ТВ и зачитать его на праздничной церемонии "ТЭФИ". Президент академии Владимир Познер ставит это предложение на голосование, по окончании чего поручает Сагалаеву и мне (единственному в то время пишущему журналисту в составе АРТ) составить текст заявления и разослать его всем участникам АРТ для подписания и ознакомления.

Текст был написан и разослан. Подписалось человек 40 (из приблизительно 140). И тогда Владимир Владимирович сделал вывод, что зачитывать на церемонии декларацию меньшинства не следует. Ее опубликовали газеты: "Российское ТВ сейчас не вольно.

Вместо своевременной и объективной информации нам пробуют навязать официоз. Вместо свободной дискуссии — пропаганду. Практически на ТВ установлена цензура, и, что еще хуже — запретами на профессию и ликвидацией некоторых программ — самоцензура. Мы вычисляем и желаем со всей ясностью заявить: ограничение права граждан на данные, ущемление свободы слова неприемлемы для отечественного общества…"

Самое занимательное, что до сих пор так и неизвестно, подписал ли декларацию … В.В. Познер.

В опубликованном перечне "подписантов" его имени не было, а сам он на вопросы журналистов, хитро радуясь, отвечал: "Не сообщу".

В последнем выпуске "Времен", снова же в "прощалке", он внезапно заговорил о том шуме, что наделало в интернете и прессе его выступление на "круглом столе". И посвященные замерли: на данный момент заберёт да прямо по телевизору и рубанет, что, дескать, больной (свобода слова, другими словами) скорее мертв, чем жив. Но он всего лишь оправдался, что его неправильно осознали. И что в наборе со свободой в обязательном порядке должна быть ответственность.

Так как запрещено же без всяких последствий кричать "Пожар!" в переполненном кинозале.

Вот такие времена. Быть может, все-таки изменяются?

Написать комментарий

// пятница, 4 апреля 2008 года

метания и Разброд

Сперва было слово, и слово сказал президент. Снова избранный, что важно, потому, что слово мгновенно превратилось в программное, а сообщи это кто-нибудь второй, так телевизионщики его бы , потому что за прошлые годы четко обучились разделять слова на проходимые в эфире и полностью неосуществимые. Итак, "Свобода — лучше несвободы", — сообщил Медведев, и это его откровение привело к небывалому резонансу в прессе и весёлое удивление в интеллигентских кругах: как это, но, легко и как совершенно верно!
скопируйте данный текст к себе в блог:

// пятница, 4 апреля 2008 года

метания и Разброд

Сперва было слово, и слово сказал президент. Снова избранный, что важно, потому, что слово мгновенно превратилось в программное, а сообщи это кто-нибудь второй, так телевизионщики его бы , потому что за прошлые годы четко обучились разделять слова на проходимые в эфире и полностью неосуществимые. Итак, "Свобода — лучше несвободы", — сообщил Медведев, и это его откровение привело к небывалому резонансу в прессе и весёлое удивление в интеллигентских кругах: как это, но, легко и как совершенно верно! Iiainoe NIE2 ? Новости net.finam.ru