Станислав ЕРЕМИН: "Мы, нищие русские, обыгрывали великих"

В начале 90-х Еремин собирал по крупицам новый ЦСКА, тот, что формально строился на фундаменте мирового бренда, но практически на его развалинах. Создал команду, которая девять лет подряд побеждала в стране и вернула России статус баскетбольной державы в Европе. Девять лет в ЦСКА — как девять судеб, всегда тренер Еремин открывал что-то новое в себе и собственной команде, принося всем, кому небезразличен баскетбол, натуральное наслаждение. На цифре "9" сотрудничество армейского клуба и тренера закончилось, Еремин уехал в Казань.

Чтобы снова начать с нуля. Он трудится в столице Татарстана четвертый год, но лишь на данный момент его "Уникс" стал баскетбольным вседорожником, которому, как думается, под силу любое. А также — на равных биться с ЦСКА за титул лучшей команды чемпионата России

Но моя беседа с Ереминым начиналась с другой темы. Я внес предложение отыскать в памяти, как юный защитник "Уралмаша" уезжал в 1974-м из Свердловска, где он был кумиром для всех — от мелка до громадна, в неизвестную Москву. — В 1974-м у меня не было выбора.

Я игрался в свердловском "Уралмаше", два либо три года подряд признавался лучшим защитником России, входил в число лучших бомбардиров чемпионата Альянса. Командочка у нас подобралась, сообщу тебе, на загляденье. Олимпийский чемпион Ванька Дворник, Володя Азаров, Толя Концевой, Валера Коростылев, играющим тренером был Александр Кандель тогда.

Значит, закончили мы чемпионат, параллельно я защитил диплом в университете и уже размечтался об отпуске. Как внезапно приходит директива из Москвы: в 24 часа откомандировать Еремина в распоряжение ЦСКА. В шесть утра за мной приезжает военком на личном "уазике" и говорит, дескать, срочно планируй. Завезли меня в какую-то воинскую часть, подвели к знамени, дали мешок с обмундированием — сапоги, гимнастерку, нательное белье, я тут же принял присягу, мне вручили билет и приказали срочно отправляться в Москву. В то время, когда я отслужил в Москве половину положенного годичного срока, на меня начался прессинг со стороны Александра Яковлевича Гомельского. Он желал покинуть меня в ЦСКА любыми дорогами.

Я же в тот период, наоборот, весьма желал возвратиться в родной Свердловск. И возвратился бы. Если бы не одно "но". Стоило мне заикнуться об этом родственникам и друзьям, как все до одного сообщили мне: "Стас, ты сдурел, что ли? Тебе выпадает таковой шанс закрепиться в ЦСКА!" Настойчивость родных и Гомельского были убедительными. — Но годом позднее перед вами снова стояла задача: оставаться в ЦСКА либо возвратиться в "Уралмаш". Уж больно острая борьба существовала в те дни в ЦСКА, да и попасть в сборную СССР из военного клуба выяснилось не так легко, как представлялось.

Чем не приглянулись тренеру сборной Владимиру Кондрашину? — Вправду, Кондрашин пробовал меня тогда в сборной, но шансов закрепиться у меня было мало. Кондрашин был тренером консервативным. Позднее в отечественной личной беседе он сознался, что весьма уважал и обожал Еремина как игрока, но по своим убеждениям терпеть не мог мелким баскетболистов. Исходя из этого искал под собственную модель более рослых исполнителей. "В Сирии спрятался от всех" — Переход на тренерскую работу начался в 85-м очень необычно — с командировки в Сирию. Каким ветром туда-то занесло? — Честно скажу, за последние годы карьеры меня так измочалили травмы, что — стыдно рассказать — о 85-м желание играться совсем пропало.

Лишь родные люди видели, через что было нужно пройти. Как по утрам, просыпаясь, не имел возможности нормально подняться с кровати и почистить зубы. А позже я шел на тренировку, где юные Мелешкин, Лындин, Гусев начинали меня "рвать"… Мириться с этим я не имел возможности, решил завершать.

Тогда меня весьма поддержало управление ЦСКА, разрешило нормально приспособиться к новому образу судьбы. Еще в течении года получал зароботную плату как майор Советской армии. А позже поступило предложение из Сирии, которая считалась весьма хорошей страной для начинающего тренера. — Опыт со знаком плюс либо минус? — С опытной точки зрения это был обычный вариант: я эмигрировал, спрятался от всех. В том месте произошли первые тяжелые спортивные удары, переживания. Прошел диагностику на темперамент — и как человек, и как начинающий тренер. Иначе, Сирия стала для меня жизненным пределом.

Тогда я утратил семью. У меня без шуток заболел сын, супруга в спешном порядке возвратилась в Россию и думала, что я должен был поступить таким же образом и в 24 часа прилететь в Москву. Я, возможно, отнесся к этому не совсем без шуток. Считал, что сын скоро выздоровеет, а мои контрактные обязательства будут нарушены… В общем, неоднозначные воспоминания остались. Сохранял надежду в том месте подзаработать, а вышло напротив.

Перед отъездом из России я реализовал тут машину, видеомагнитофон, все, что было. У меня за всю карьеру скопилось порядка 50 тысяч советских рублей — в то время огромные деньги. Но чуть уехал, как через три месяца произошёл дефолт, и все накопления превратились в безлюдные бумажки. Вот и оказалось, что на все заработанные в Сирии деньги я приобрел то же самое — машину, видеомагнитофон, холодильник.

И начал фактически жизнь сперва. "ЦСКА девяностых себя реализовал" — Возвратившись, вы возглавили ЦСКА. Не было в середине девяностых в Российской Федерации человека, к той команде равнодушного. Казалось, чем ей хуже и сложнее события, тем вдохновенней она игралась… — Годы в ЦСКА я ни при каких обстоятельствах не забуду. Весьма благодарен судьбе, что она подарила мне тех игроков и ту команду.

Это было золотое время. Шанс, что редко выпадает на долю тренера. Мне думается, мы его применяли. Вспомните ЦСКА финиша 80-х.

Звездную команду, в которой было 8 либо 9 игроков сборной СССР, добрая половина из них — олимпийские чемпионы. Но настала смена эр, стало возмможно уехать. И все уехали. Глава ЦСКА позвал тогда меня и внес предложение стать главным тренером, но я ощущал, что не созрел. Исходя из этого в ответ внес предложение кандидатуру моего приятеля Ивана Едешко, что, как я знал, желал главенствовать .

А через полтора года Иван сам вернул мне долг. (Смеется). Так и случилась рокировка. Согласен абсолютно: мне с командой страшно повезло. Куделин, Карасев, Кисурин, Панов, Корнев, Юдин, Курашов — все как один превосходные, амбициозные игроки.

Умели практически все, и вместе с тем были неиспорченные солидными деньгами. А ведь в то время во всей Европе шел невиданный баскетбольный бум, выплачивались большие зарплаты. К нам приезжал греческий ПАОК, один из игроков которого приобретал столько же, сколько вся команда ЦСКА. Сообщу больше, с Васей Карасевым ЦСКА заключил сделку на 5 лет, по которому он приобретал 500 долларов в месяц. И был одним из самых высокооплачиваемых в команде! И таковой бедный ЦСКА признавался в 1995 году в течении четырех месяцев лучшим в Европе.

Не по результату, по качеству игры. Нам было под силу победить тогда Евролигу, но через чур большие деньги были замешаны в баскетбольной политике, и никто не имел возможности разрешить бедному русскому клубу внезапно появляться лучше всех. Не обращая внимания на это, считаю, что команда реализовала себя. "Ни при каких обстоятельствах не отправлюсь по головам" — Замечая за вашей работой в течении десяти лет, думается, что вы стали более эмоциональным. Кроме того более нервным. — Дело в другом.

Раньше я был более искренен и эмоционален в поведении на площадке. на данный момент же не стал менее искренним, легко с годами пришла некая мудрость, что ли. В то время, когда тренер чересчур бурно проявляет себя на протяжении игры, это значит, он где-то недоработал до матча.

Тренер в обязательном порядке обязан вмешиваться в процесс — и голосом, и интонацией, дабы встряхнуть игроков, но по большему счету настоящий тренер 90 процентов работы проделывает до игры. — "Я человек хороший. Кроме того мягкий", — признавались вы еще пять лет назад. С того времени Еремин изменился? — Нужно было видеть меня тогда, в то время, когда я лишь приехал в ЦСКА игроком, вот в то время, когда я был по-настоящему мягким. Но у меня имеется одна черта: умение обучаться и приспособиться к обстановке. Жизнь научила, что постоянно быть хорошим нереально.

Исходя из этого, в случае если нужно быть твёрдым, я стараюсь. Но, человека, заложенные в нем черты все равно не переделаешь. Я ни при каких обстоятельствах не стану диктатором, ни при каких обстоятельствах не буду идти по головам, сносить эти головы. Не смотря на то, что я и раньше неоднократно признавался, что тренер должен быть твёрдым, несмотря на сентиментальности. Это как в армейском деле.

Представьте. Идет бой. Имеется переправа, и имеется задача переправиться любой ценой. У тебя подбита головная машина, с людьми она либо без — не имеет значение.

У нас все решают секунды, и в случае если для решения задачи нужно скинуть эту машину, ты обязан скинуть ее. И не вспоминать ни о чем. В противном случае бой не победить. — У Еремина достаточно врагов? — Чем выше ты поднимаешься, тем больше у тебя неприятелей, недоброжелателей и завистников.

Пологаю, что собственной открытостью, готовностью к диалогу я даю мало предлогов со мной враждовать. Но знаю, что такие люди имеется. — Знаю, что вас коробит выражение "не каждый великий игрок способен стать великим тренером", но так как некоторый дар тренерской работы у человека или имеется, или ее нет. Либо я не прав? — Авторство этого "афоризма", по-видимому, придумали сами не сильный игроки.

Да, раньше я полагал, что лучшие тренеры — это те игроки, каковые добились многого и, значит, должны замечательно разбираться в баскетболе. Но с годами осознал, что заблуждался. Тренерское умение никак не зависит от игроцкого прошлого. Например, моего итальянского приятеля Марио Блазоне.

Он пришел в баскетбол в 28 лет чуть ли не преподавателем физкультуры. Но он блестяще разбирается в нюансах баскетбола. Много лет трудился с юношескими, юниорскими сборными Италии. И многократно принимал такие, на первый взгляд, нелогичные, неординарные ответы — как на тренировках, так и в играх, — что за голову хвататься было в самый раз. А они выяснялись очень способными.

Профзнания в чистом виде не делают из тренера — Тренера. Они, непременно, необходимы, но занимают четвертое-пятое место. Тех, кто нарисует верные схемы и поведает игрокам, куда бежать и что делать, большое количество. А вот умением научить игрока, умением держать удар, свойством не растеряться и принять верное ответ в непростой обстановке владеют единицы. "Желал как лучше, а оказалось…" — Предлагаю отыскать в памяти два самых запоминающихся матча тренера ЦСКА Станислава Еремина — со знаком "плюс" и "минус". — Хороших матчей было намного больше, всех и не отыщешь в памяти. А самоё обидным, пожалуй, стало решающее поражение от хорватской "Цибоны" (в 1/8 финала плей-офф Евролиги-1999/2000. — "Известия").

Так как вспомните, как складывалась та серия. Проиграв в Москве, мы блестяще реваншировались в Хорватии, обыграв "Цибону" в "двадцатник". И не сомневались, что в решающей игре дома расставим все точки над i. Но так постоянно бывает: желаешь сделать как возможно лучше, а на практике получается "маслом вниз". За чемь дней до игры, дабы парни не расслаблялись, я принимаю ответ посадить команду на сбор в Новогорск. Теоретически это решение было на 100 процентов верным, но на практике оказалось по-второму.

Именно в тот период в Новогорске стали безобразно кормить. Игроки упирались, предлагали ездить в второй ресторан. А я привык, как и все отечественное поколение, жить по-спартански. Сообщили терпеть — терпим. Не учел тогда, что парни в ЦСКА уже новой генерации. У них отправился внутренний протест, что сказалось на психотерапевтическом состоянии команды.

Желал соблюсти дисциплину, а оказалось, что лишь преувеличил значимость матча. Мы проиграли "Цибоне" не тактически либо технически — психологически. — И вы ушли. До сих пор ходит много предположений: то ли в вас разочаровался Гомельский, то ли тогдашний начальник ЦСКА Малышев вас выдавил, то ли сам Еремин устал от вечного давления со всех сторон.

Так что же случилось? — Мне необходимо было уйти из ЦСКА на год либо два раньше. в течении девяти лет совместной работы у любого человека накапливается естественная усталость. Игроки устают от тренера, тренер от того, что не удается победить что-то громадное. Мы бились за победу в Евролиге, мы вошли в элиту европейского баскетбола, но всегда не хватало малости, дабы стать первыми.

Но так как мы сражались не в равных условиях, проигрывали соперникам и в финансах, и в возможностях комплектования. Но, подчеркиваю, я в любом случае бы ушел. И благодарен Александру Гомельскому, что он меня осознал.

И, само собой разумеется, Михаилу Прохорову, которого считаю предпринимателем новой формации и страно порядочным человеком. Приведу лишь один пример. В то время, когда я заявил об уходе Прохорову, он сообщил мне: "Решение принято, возвращаться к нему не будем.

Вы куда на данный момент?" Я говорю, что замыслов до тех пор пока никаких нет. И Прохоров говорит: "До тех пор пока вы не трудоустроитесь, я буду платить вам 50 процентов от цены вашего договора". Само собой разумеется, я отказался. Но сам жест стоит дорогого. Еще раз выделю: ЦСКА дал мне многое. — Но так как и Еремин дал ЦСКА никак не меньше… — Не следует ни быть больше, ни занижать.

Мы игрались в баскетбол, что нравился зрителю. Мы, русские нищие, отравленные (перед решающим матчем в Евролиге-95 против "Олимпиакоса" армейцы были отравлены в греческом ресторане. — "Известия") побеждали у великих. У "Реала" с Сабонисом, у того же "Олимпиакоса". Столько хороших чувств я не испытывал, быть может, ни при каких обстоятельствах. Мне жалко, что на данный момент, в то время, когда играется ЦСКА, в военном зале нет того цээсковского духа.

В Перми у "Урал-Грейта" имеется, в Москве, увы, нет. на данный момент на ЦСКА ходят не столько болельщики, сколько посещать матчи армейцев сейчас стало респектабельным. Замечательно осознаю, что идет процесс зарабатывания денег, и людям предлагается зрелище. Но вот русский дух, романтизм пропал.

И это мало жалко. "Ни при каких обстоятельствах не ставлю на "зеро" — Линия судьбы причудлива. Тридцать лет назад военнообязанный Еремин с мешком обмундирования отправился из провинции в Москву; многим позднее тренер Еремин с солидным авторитетом покидает столицу и уезжает в Казань. — Я ни при каких обстоятельствах не скрывал, что не считаю себя столичным обитателем. Да, солидную часть судьбы провел в Москве.

И что? Ничего не видел, никакими льготами, благами спортсмена ЦСКА не пользовался. По причине того, что жизнь спортсмена Еремина в Москве прошла на Ленинградском проспекте. Спорткомплекс ЦСКА — аэропорт "Шереметьево".

Аэропорт — ЦСКА. И все. Время от времени месяцами я не выезжал в центральный район города. А в то время, когда стал тренером, по большому счету забыл, что это такое!

Представьте, перед тем как я стал игроком ЦСКА, я пять либо шесть раз (будучи в Москве проездом) побывал в Третьяковской галерее. В первые годы работы побывал во всех театрах, не пропустил ни одной премьеры, наслаждался игрой любимых актеров. Но за последние годы работы в Москве — стыдобища — я не сходил никуда.

По натуре я провинциал, и исходя из этого в Казани мне комфортно. — Но перед тем, как подписать договор с казанским "Униксом", у вас на столе лежало пара предложений от греческих клубов… — в течении последних лет в ЦСКА я ежегодно приобретал как минимум по два приличных предложения от клубов. ПАОК, "Арис" кликали каждый год. Я совершил предварительные переговоры с "Маккаби" из Тель-Авива, где разговор шел уже о конкретных цифрах.

У меня дома до сих пор лежат эти договора — оставалось подписаться . Один раз со мной желал встретиться президент "Олимпиакоса" Коколис — стоило лишь взять билет до Афин. Но я знал, что иду в перечне кандидатов на втором-третьем месте, эдакий запасной аэропорт. Отказался. И считаю, что верно сделал.

По причине того, что в те годы, в то время, когда все бегали из клуба в клуб, мы оставались в Российской Федерации и сохраняли отечественный баскетбол. Это — во-первых. Во-вторых, в середине девяностых я не готовься перейти в твёрдую опытную команду. Я — весьма ранимый человек, и мне всегда было принципиально важно, дабы в команде находилась доброжелательная воздух.

Это не означает, что я раскисну при каких-то неприятностей. Но знаю, что лучше раскрываюсь, в то время, когда ощущаю доверие. С греками я говорил напрямую.

Они говорят: "Слушай, тренер. Мы даем тебе на порядок больше, чем ты приобретаешь в ЦСКА. Ты приезжаешь, мы твой приезд в течении месяца смакуем во всех газетах, получаем на этом деньги. И ты, заключив сделку, собственный возьмёшь. Платим тебе вперед больше, чем ты имел в ЦСКА за год. Начинаешь трудиться.

Отправится все нормально, значит, все о’кей. Не окажется — что ж, не ты первый, не ты последний. Мы еще месяц пишем в газетах, что Еремин ушел, а на его место пришел, допустим, Шерф". Наподобие все логично. Но я не из тех игроков, каковые приходят в казино и ставят на "зеро".

Я — эволюционист. Перед тем как решить, все шепетильно взвешиваю. И, помимо этого, по характеру я русский человек. Для меня мелочи русской судьбы в тысячу раз дороже денег. Я не бедный, не был бедным и тогда, в то время, когда кликали в Грецию. Так как какое количество бы ты ни получил, все равно не хватит.

Терять друзей, возможности жить комфортно и для души — это не для меня. Вот если бы человек имел возможность одну жизнь сжечь на деньги, тогда, возможно, сжёг бы. "Желал взяться за все и сходу" — Греции вы предпочли казанский "Уникс". Клуб, что еще пять лет назад назвать опытным было сложно. — В то время, когда я приехал в "Уникс", в Казани была определенная клубная структура. Но она очевидно не соответствовала задачам, каковые ставил перед командой президент Евгений Богачев. Сначала мы были новичками и обжигались, обучались на собственных неточностях.

Необходимо было терпение и время. Мне казалось, что необходимо сходу форсировать развитие инфраструктуры, сходу браться за все. Готов снять шляпу перед Богачевым, что убедил меня не мчаться сломя голову, шагать неспешно. Он был прав: строение, выстроенное без фундамента, было бы недолговечным. Время доказало правильность политики Богачева: сейчас "Уникс" сделал громадный ход вперед, стал опытным клубом во всех отношениях. — Вы трудитесь в "Униксе" четвертый сезон. В первые два команда добиралась до финала чемпионата России, но в прошлом осталась только с латунью.

Говорю "только", по причине того, что у меня осталось чувство, что "Уникс"-2002 себя полностью не реализовал. Наподобие по именам команда подобралась и хорошая, но в течении чемпионата толком себя не продемонстрировала. — Я не Дэвид Копперфилд и не Мэджик Джонсон. В первые два года с "Униксом" мы сделали все, что было в отечественных силах. Тем более в эти годы я трудился и в сборной команды Российской Федерации и подготовительный период, в большинстве случаев, проходил без моего участия.

В первоначальный сезон мы надергали игроков отовсюду и сделали какой-никакой итог (серебряные медали чемпионата России. — "Известия"). Осознаю, что Богачеву, человеку, не признающему никакого места, не считая первого, хотелось большего. Но жизнь иногда складывается вопреки твоим жаждам. В первоначальный год мы достойно сыграли и в Российской Федерации (вышли в финал), и в Европе (полуфинал Кубка Сапорты).

Во второй сезон мы снова добрались до финала и никак не уступали "Урал-Грейту", но проиграли по воле последовательности событий. Что касается третьего сезона в "Униксе", то мы допустили селекционные неточности. Я знал, как их решить, но не решился резать по живому. Считал, что удастся вырулить.

Не получилось. И это моя вина. — В далеком прошлом увидел, что вам свойственно брать вину за поражения, отводить шквал критики от игроков. Такое рыцарское благородство в нынешнее время наподобие как не весьма в ходу… — Приходилось быть свидетелем, как один баскетбольный тренер ушел от борьбы. Команда проиграла серьёзный матч, и в его адрес посыпались обвинения: "Да ты сдрейфил, струсил".

Он отвечает: "Я? Да я . Будь я здоров, мы бы победили. Так что вся вина на моих помощниках".

В случае если команда проиграла, тренер неизменно виноват — это теорема. Но в случае если дать слабину, то тебе навешают в тысячу раза больше псов, чем заслуживаешь. Но в то время, когда ты совершенно верно знаешь, что команда проиграла из-за тебя, отвечай. "Случайными бывают лишь поражения" — Как растолковать парадокс: сборная России под вашим управлением не победила ни одной медали — ни на чемпионате мира, ни на Олимпиаде, ни на Евробаскете. Наподобие и игра-то у сборной была подчас на загляденье, как в том же олимпийском Сиднее… — Имеется последовательность обстоятельств, каковые я знаю, но открыть могу не все. Я проанализировал результаты сборной.

В случае если забыть о последнем чемпионате мира (он прошёл в 2002 году в Индианаполисе, где сборная России заняла 10-е место. — "Известия"), мне в первые два года не было стыдно за игру сборной. Да, где-то успех от нас отворачивалась, где-то игроки не готовься к ответу задач. Возможно отыскать в памяти олимпийскую сборную.

Я забрал 6-7 новых игроков, но игра команды все равно смотрелась. Но спорт — вещь нелогичная. В случае если в жизни ты знаешь, как верно, поступаешь по этому принципу и все у тебя прекрасно, то в спорте — напротив. Я полагал, что пара ветеранов укрепят сборную на Олимпиаде, а на практике игра команды поблекла и внутренняя воздух была нарушена. Плюс я допустил стратегическую промашку. Полагал, что тяжелее всего придется против Югославии и сконцентрировал ребят на остальные матчи в группе.

А юги внезапно приехали разобранные, неподготовленные. Кто знает: нацелься мы на матч с ними — и все имело возможность сложиться по-второму. Были собственные обстоятельства неудачи и в Турции.

Но, повторяю, за саму игру сборной мне стыдно не было. Ну а мировой чемпионат — это отдельная история. Мы чудовищно скомкали подготовку.

Мы имели неприятности в тренерского коллектива и в команды. И взяли то, что заслужили. — Сборная России Сергея Елевича на европейском чемпионате-2003 в Швеции также заняла "собственный" место? — Мы привыкли к победам советского баскетбола. И по инерции трактуем обстановку, что, мол, Российская Федерация везде обязана побеждать. Это неправильно.

Заберите, к примеру, последний мировой чемпионат. Кроме того Китай имел в собственном составе трех игроков НБА, а Российская Федерация лишь одного. Франция с Паркером, Испания с Газолем и Наварро, Германия с Новицки — чем они не сильный России? Ничем. Я не говорю уже о Югославии. Из-за чего мы думаем, что Российская Федерация, у которой в НБА играется один Андрей Кириленко, обязана быть посильнее всех этих команд?..

Да, мы можем играться с ними на равных и претендовать на победу. Но в споре среди равных итог складывается из множества мелочей: как отработал тренер, какой сложился коллектив, какой была подготовка и как сработали менеджеры. Случайных побед не бывает.

Случайными бывают лишь поражения. СПРАВКА "ИЗВЕСТИЙ" Станислав Георгиевич ЕРЕМИН. Появился 26 февраля 1951 года в Новоуральске. Окончил Свердловский университет народного хозяйства и Армейский университет физкультуры.

Выступал с 1969 по 1975 год за команду "Уралмаш" (Свердловск). С 1975-го по 1986-й — за ЦСКА. Заслуженный мастер спорта, заслуженный тренер России. Десятикратный чемпион СССР. За сборную СССР выступал с 1975 года.

Двукратный чемпион Европы (1979, 1981), мировой чемпион 1982 года. С 1986 года перешел на тренерскую работу. С 1986 по 1988 год трудился главным тренером "ниссан-блюберд-Аскари", с 1990-го по 1992-й в ЦСКА (вторым тренером).

В первой половине 90-ых годов двадцатого века утвержден главным тренером армейцев, с которым отработал до 2000 года и победил 9 титулов чемпиона России. Во второй половине 90-ых годов XX века вывел ЦСКА в "финал четырех" Евролиги. В осеннюю пору 2000-го возглавил казанский "Уникс". Руководил юношеской и молодежной сборной команды Российской Федерации во время с 1990 по 1996 год.

Главный российский тренер (2000-2002). Дословно "Отыщу в памяти, как начинал в ЦСКА уже тренером, и содрогнусь от негромкого кошмара: поражение за поражением сыпались как из прорванного мешка. В у тебя все жгутом. Рвешь.

Психуешь. Пилюли от нервов глотаешь целый сутки. Вечером дома в постель плюхнешься, а сон издевательски удирает" (Олег Балобин, "Спортивная судьба России", № 1, 1998). "Фактически все тренеры используют приблизительно одинаковые упражнения, комбинации, защитные построения. Но чем отличается картина живописца от картины рисовальщика?

Живописец делает два мазка на картине, и она "играется". Вот эти мазки, умение правильно расставить выговоры, своевременно решить, интуиция — отличают настоящего тренера. Так было у Кондрашина" (Денис Давыдов, "Ростовская электронная газета", 15.03.2002). "Ни за что не дал согласие бы в жизни на два предложения: руководить Громадным оркестром и быть футбольным тренером. Это раскаленная сковородка.

В баскетболе сложно, а в том месте, на стадионе, где 50 тысяч народу!.." (Оксана Полонская, футбольный издание "2 Х 45"). "Не знаю, сколько у меня их было, судеб этих прошлых. Но в одной я совершенно верно был собакой. Собака не может предавать. А обожает честно, до самозабвения" (Олег Балобин, "Спортивная судьба России", № 1, 1998). Написать комментарий

// понедельник, 19 января 2004 года

Станислав ЕРЕМИН: "Мы, нищие русские, обыгрывали великих"

В начале 90-х Еремин собирал по крупицам новый ЦСКА, тот, что формально строился на фундаменте мирового бренда, но практически на его развалинах.

Создал команду, которая девять лет подряд побеждала в стране и вернула России статус баскетбольной державы в Европе. Девять лет в ЦСКА — как девять судеб, всегда тренер Еремин открывал что-то новое в себе и собственной команде, принося всем, кому небезразличен баскетбол, натуральное наслаждение. На цифре "9" сотрудничество армейского клуба и тренера закончилось, Еремин уехал в Казань.

Чтобы снова начать с нуля. Он трудится в столице Татарстана четвертый год, но лишь на данный момент его "Уникс" стал баскетбольным вседорожником, которому, как думается, под силу любое. А также — на равных биться с ЦСКА за титул лучшей команды чемпионата России
скопируйте данный текст к себе в блог:

// понедельник, 19 января 2004 года

Станислав ЕРЕМИН: "Мы, нищие русские, обыгрывали великих"

В начале 90-х Еремин собирал по крупицам новый ЦСКА, тот, что формально строился на фундаменте мирового бренда, но практически на его развалинах. Создал команду, которая девять лет подряд побеждала в стране и вернула России статус баскетбольной державы в Европе. Девять лет в ЦСКА — как девять судеб, всегда тренер Еремин открывал что-то новое в себе и собственной команде, принося всем, кому небезразличен баскетбол, натуральное наслаждение.

На цифре "9" сотрудничество армейского клуба и тренера закончилось, Еремин уехал в Казань. Чтобы снова начать с нуля. Он трудится в столице Татарстана четвертый год, но лишь на данный момент его "Уникс" стал баскетбольным вседорожником, которому, как думается, под силу любое. А также — на равных биться с ЦСКА за титул лучшей команды чемпионата России Iiainoe NIE2 ? Новости net.finam.ru