Талиб на нарах

-Я еще буду молиться на развалинах Ташкента и вашей поганой Москвы! Мир будет принадлежать мусульманам! Ваши дамы станут отечественными подстилками! Ваши дети — отечественными рабами!

А вас, кафиров, ожидает ужасная смерть!
Понимаете, что больше всего лично меня "шарахнуло" по мозгам в концлагерях для военнопленных активистов движения Талибан? Принцип "перевоспитания" и последующего за этим обретения свободы… Они сидят в колонии по 3-5-7 лет, весь день нюхают в камере меркаптаны (химические вещества, придающие дерьму его неповторимый запах. — А. Х.), занимаются групповым мужеложством и изучением Корана, но не отрекаются. Одна мысль в единственной извилине мозга — это ужаснее ядерной бомбы

В Афганистане — затяжные битвы. При всей интернациональной помощи Северный альянс пока никак не может прорвать оборонительные линии активистов движения Талибан. Отчаянное сопротивление фанатиков может привести к тому, что позиционная война продлится несколько месяц. С кем же имеет дело интернациональное сообщество, кто эти люди, кинувшие вызов миру? Перед вами — документальное свидетельство журналиста. Первый контакт — Я еще буду молиться на развалинах Ташкента и вашей поганой Москвы!

Мир будет принадлежать мусульманам! Ваши дамы станут отечественными подстилками! Ваши дети — отечественными рабами!

А вас, кафиров (неверных. — А.Х.), ожидает ужасная смерть! — Кудратбек-ака, — культурно прошу я переводчика, — переведи, прошу вас, этому детородному органу вонючего осла, осознаёт ли он, где находится и что его ожидает? Ака, девять лет прослуживший в Афганистане в рядах Советской Армии, а на данный момент по усталости и мудрости ума лет пишущий в Академии наук Таджикистана толстые монографии о старой персидской поэзии, ощущаю, переводит вопрос дословно и с не хорошо скрываемым удовольствием. — Ишак… — и потом тыры-пыры на фарси. — Моя жизнь ничего для меня не означает, — каменеет лицом собеседник, в уголках его рта появляются белые хлопья пены. — Моя жизнь в собственности Аллаху, и я готов дать ее хоть на данный момент, дабы одной неверной собакой на свете стало меньше. Из-за моей поясницы выходит вперед человек с автоматом Калашникова и больно бьет "борца за веру" прикладом в низ живота… Смерть затаилась в "мягком подбрюшье" Вообще-то я вежлив на традициях великой русской литературы, которая учила каждую падшую вычислять заблудшим ангелом, ударившему по одной щеке подставлять другую и милость к падшим призывать. Но активиста движения Талибан, взявшего удар в пах, мне почему-то жалко не было.

Возможно, персонифицированная угроза сняла с моей хорошей души все позднейшие культурные наслоения, покинув обнаженную правду: при встрече с неприятелем имеется единственный выход — в живых остается кто-то один. Для большинства моих соотечественников активист движения Талибан — это что-то виртуальное. Где-то в далекой стране живут какие-то плохие юноши. В то время, когда им делается скучно, они бьют палками дам, на предмет определения правоверности меряют друг другу бороды стеклом от керосиновой лампы либо взрывают вырубленные в горах две тысячи лет назад статуи Будды.

Все это — за гранью осязаемого мира, никогда… Так ли? Активисты движения Талибан были — рядом. 11 сентября "солдаты джихада" убили в Соединенных Штатах более пяти тысяч людей и надежду человечества на спокойную, разумную, мирную судьбу.

Смерть нормально перешагнула через великие океаны. Чего тогда ожидать нам в Российской Федерации, в случае если нас от активистов движения Талибан отделяет лишь узкая полоса почвы, на которой в отечественном "мягком подбрюшье" в странах с мусульманским населением до тех пор пока правят дружественные режимы? Прежде, чем с неприятелем драться, прекрасно бы сперва выяснить, что он из себя воображает. О политике "Талибана" исписано уже большое количество, а о людях, воюющих под его флагами, не известно фактически ничего. Попытаемся восполнить данный пробел, сходу оговорившись, что все активисты движения Талибан, с которыми удалось поболтать в последней афганской командировке, сидели на нарах (а, вернее, на коврах) в концлагерях и тюрьмах Северного альянса. Обиддин — Я попал в плен к масудовским сарбозам (воинам) пара месяцев назад под Чарикаром.

Нас накрыло артиллерией северян, засыпало землянку. В то время, когда мы раскопали завалы, нас четверых и забрали в плен. Наколку на груди "Нет Всевышнего, не считая Аллаха, и Мухаммед пророк его" сделал еще до плена. У нас многие из добровольцев такие делали, дабы всем было ясно, что мы с выбранного пути не свернем. Да, я согласен, что все мусульмане — братья, но я дрался против сарбозов Ахмад Шаха Масуда, по причине того, что они — неправильные мусульмане. Из-за чего они нам мешают захватить целый Афганистан?

Нам нужно идти дальше на север — в Узбекистан, Таджикистан, Россию. Они стали на отечественном пути и мы с ними сражаемся. Само собой разумеется, мы их победим и никакая Америка не спасет мир от господства ислама собственными бомбами. За нас вести войну мусульмане многих государств. В моем отряде было большое количество пуштунов, сам я афганский таджик, были правоверные из Бирмы и Пакистана.

Осаму бен Ладена я сам не видел, но он великий вождь и великий человек. Масуд был также хороший боец, но он мертв, а бен Ладен жив. Аллах знает, кому оставлять жизнь, а кого ее лишать. Оружия для войны нам войска СССР покинули большое количество. Его хватит еще на 100 лет.

А в то время, когда оно закончится, мы отыщем новое. Заберем у неприятеля либо нам его приобретут люди, каковые поддерживают "Талибан". Большое количество богатых людей верят в Аллаха и не пожалеют денег, дабы на Земле наступило его царство. Сам я погибнуть не опасаюсь. Я прекрасно вести войну, исходя из этого, верю, Аллах пошлёт меня в эдем.

Ну а вдруг попаду в преисподняя… На все воля Аллаха. Шер Хан — Отечественную территорию заняли активисты движения Талибан и мой господин — инженер Умар сообщил: сейчас мы также активисты движения Талибан. Тут тюремщики говорят, что я был полевым начальником. Но это неправда.

Я простой человек. Инженер Умар сообщил: отправимся вести войну. Я и отправился.

Я не убил ни одного афганца, стрелял все время вверх. Клянусь вам! Нет, Аллахом я клясться не буду. Возможно, я поклянусь просто так? Деньги в армии активистов движения Талибан не платят.

Еду дают, одежду. У меня были хорошие пакистанские ботинки, но их отобрали северяне, в то время, когда я сдался им в плен. Ни с какой Америкой я вести войну не планирую. Я в глаза не видел данной Америки.

Америка — это танк таковой? Страна? Иран знаю, Пакистан, Россию. Нет, Америки не знаю, я безграмотный человек. Могу лишь пахать и стрелять.

У нас на севере Афганистана три года засуха ужасная, люди траву варят и едят, а в армии активистов движения Талибан кормят. Меня насильно забрали помогать. Инженер Умар сообщил: пошли. Я лишь исходя из этого и отправился.

А кормили нас, как и в колонии тут — лепёшками и рисом. Деньги активисты движения Талибан лишь арабским наемникам платят и пакистанцам, а мы афганцы и за горстку плова вести войну готовы. Я бедный человек, но также желаю кушать. Шакур — Я закончил военное училище в Кабуле, а после этого военную академию имени Фрунзе Михаила Васильевича в Москве.

Служил полковником в правительственной армии Наджибуллы. Он проиграл. Сперва власть забрали моджахеды, позже Масуд, Раббани, Хекматияр и Дустум передрались между собой. Я убежал и жил в родном кишлаке, торговал мало.

Пробовал уехать в Россию, уехал, но меня оттуда депортировали. В отель "Севастополь" в Москве пришла милиция и меня послали обратно в Афганистан. Позже показались активисты движения Талибан и выгнали моджахедов. Ко мне в дом пришли бородатые: офицер? Офицер, говорю. Нам необходимы умные пастухи для отечественных баранов, отправимся.

Я двадцать лет вести войну, мне война уже, как это по-русски говорили мои приятели в академии Фрунзе… А, отыскал в памяти: остопи..ела! Но я знал, что в случае если откажусь помогать активистам движения Талибан, то убьют не только меня, но и всю мою семью вырежут. Я отправился сражаться.

Сейчас вот сижу в плену. Я прекрасно получал образование Советском Альянсе и знаю, что у вас также была такая обстановка в 1918 году, в то время, когда к офицеру к себе приходили либо белые, либо красные, и у него не было выбора, не считая как идти и вести войну. Умирать весьма не хочется. Я бы еще пожил… Мухаммад — Я — араб?

Возможно, может… Ничего не помню. Голова болит. Она у меня не в порядке, я не могу сказать. Как попал в Афганистан?

Я говорю, голова плохая. Кто мне платил? Я не желаю сказать. Давайте, я вам песню спою. Не желаете?

А больше я ничего не знаю. Какая война? Я не знаю песен о войне, лишь об его пророке и Аллахе Мухаммеде… Салахуддин Халид — Я из Пакистана.

Мне 27 лет. Окончил медресе. Отечественная великая партия "Созмони моджахеддини фундаменталисти Пакистана" направила меня сражаться в Афганистан.

Я руководил отрядом из 30 солдат джихада. Пять лет назад я попал в плен, но колония не имеет возможности сломить меня, поменять мои взоры. Основной неприятель мусульман — Америка и по большому счету Запад. Российская Федерация также неприятель — из-за чеченского вопроса.

У вас живет большое количество мусульман, и не так долго осталось ждать мы придем их освобождать от власти кафиров (неверных). В Афганистане мы сражаемся против мусульман, вследствие того что нам нужен крепкий тыл перед великим походом на Запад. Шесть враждебных нам группировок мы тут уже разгромили, сейчас отечественные храбрецы убили Масуда. Нас уже никто и нет ничего, что сможет остановить!

Америка? Она сытая и исходя из этого трусливая. Неизменно голодные побеждали сытых, бедные — богатых.

Нам нечего терять, но мы можем купить все. Американские бомбы смогут разбить танки и наши пушки, но разве бомба способна убить идею, которая у меня в сердце? Вы обречены. Мы сожжем Узбекистан, а голодных узбеков отправим с именем Аллаха умирать у стенку Москвы. Мы убьем вас, русских, мы убьем всех иудеев, а в Америке мы создадим воздух ужаса и страха.

В том месте еще большое количество самолетов и большое количество небоскребов, а не считая сибирской язвы имеется и другие ужасные заболевания. Вы обречены, для вас уже нет спасения. Миром будет править Ислам, а все, кто не верит в него, погибнут в диких муках. Кафирам пощады не будет.

Псам — собачья смерть. Ахтарвали — Я раньше служил в армии Северного альянса. Ну, как служил, стол накрывал и убирал объедки у одного начальника.

Нужно мной все время издевался его водитель. Мне это надоело. Я к нему ночью подкрался и отрезал ему, дремлющему, голову. Отправился к активистам движения Талибан.

Они говорят, прекрасно что пришел к нам, но ты ростом с веник. Какой из тебя сарбоз, в случае если автомат, тяжелее тебя? Что еще можешь делать? Я поведал, как убил водителя.

Они были рады: будешь и у нас отечественным неприятелям головы резать. Я и резал. Это легко. Аллаху помолишься и режешь.

Человек под ножом как спелый арбуз скрипит. А вот гвоздь в череп с одного удара забивать я так и не обучился. Ужаснее ядерной бомбы Талибская масса разнородна.

Идейные добровольцы и насильно призванные с захваченных территорий крестьяне, наемники и кадровые солдаты армии Пакистана, пуштуны и таджики, уйгуры и бирманцы, наши чеченцы и арабы. В плену как в плену: кто-то из них юлит, а кто-то режет собственную талибскую правду-матку, не опасаясь ничего и никого. Пристрелят — на все воля Аллаха, великого и всемогущего… Условия содержания в колониях мало чем отличаются от судьбы афганца на свободе: та же глиняная мазанка, тот же "мёртвый" коврик на полу, та же плошка риса в сутки и щепотка зеленого чая.

Что воля, что неволя — отличия никакой. Понимаете, что больше всего лично меня "шарахнуло" по мозгам в концлагерях для военнопленных активистов движения Талибан? Принцип "перевоспитания" и последующего за этим обретения свободы. Дабы выйти за тюремные стенки, активист движения Талибан обязан всего-навсего прочесть молитву во славу Аллаха и заявить, что с данной 60 секунд он, оставаясь так же, как и прежде подлинным мусульманином, отрекается от идей "Талибана". Не отрекаются.

Сидят в колонии по 3-5-7 лет, весь день нюхают в камере меркаптаны (химические вещества, придающие дерьму его неповторимый запах. — А. Х.), занимаются групповым мужеложством и изучением Корана, но не отрекаются. Одна мысль в единственной извилине мозга — это ужаснее ядерной бомбы. Одержимые сильной и не добрый идеей эти люди послушно отправятся сражаться и умирать в том направлении, куда их отправят Осама бен Ладен, мулла Омар либо те, пока малоизвестные миру, настоящие фавориты глобального джихада, каковые грезят создать на земле царство Ислама. Написать комментарий

// понедельник, 29 октября 2001 года

Активист движения Талибан на нарах

-Я еще буду молиться на развалинах Ташкента и вашей поганой Москвы! Мир будет принадлежать мусульманам! Ваши дамы станут отечественными подстилками!

Ваши дети — отечественными рабами! А вас, кафиров, ожидает ужасная смерть!
Понимаете, что больше всего лично меня "шарахнуло" по мозгам в концлагерях для военнопленных активистов движения Талибан? Принцип "перевоспитания" и последующего за этим обретения свободы… Они сидят в колонии по 3-5-7 лет, весь день нюхают в камере меркаптаны (химические вещества, придающие дерьму его неповторимый запах. — А. Х.), занимаются групповым мужеложством и изучением Корана, но не отрекаются. Одна мысль в единственной извилине мозга — это ужаснее ядерной бомбы
скопируйте данный текст к себе в блог:

// понедельник, 29 октября 2001 года

Активист движения Талибан на нарах

-Я еще буду молиться на развалинах Ташкента и вашей поганой Москвы! Мир будет принадлежать мусульманам! Ваши дамы станут отечественными подстилками! Ваши дети — отечественными рабами!

А вас, кафиров, ожидает ужасная смерть!
Понимаете, что больше всего лично меня "шарахнуло" по мозгам в концлагерях для военнопленных активистов движения Талибан? Принцип "перевоспитания" и последующего за этим обретения свободы… Они сидят в колонии по 3-5-7 лет, весь день нюхают в камере меркаптаны (химические вещества, придающие дерьму его неповторимый запах. — А. Х.), занимаются групповым мужеложством и изучением Корана, но не отрекаются. Одна мысль в единственной извилине мозга — это ужаснее ядерной бомбы Iiainoe NIE2 ? Новости net.finam.ru