Владимир ПОЗНЕР, телеведущий: "Люблю прямые столкновения"

8 июня ровно семь дней с того момента, как на частоте бывшего ТВ-6 начала говорить телекомпания ТВС. Одним из тех, кто воспринял это событие с громаднейшим вниманием, стал Владимир ПОЗНЕР — как президент Русском телеакадемии и ведущий программы "Времена" на ОРТ. Об этом и многом втором он поведал корреспонденту "Известий" Анне КОВАЛЕВОЙ. “Разумеется, что это не финиш. Судебные слушания не закончились, и какое количество они будут тянуться и какой будет их результат, это одному всевышнему известно”

8 июня ровно семь дней с того момента, как на частоте бывшего ТВ-6 начала говорить телекомпания ТВС. Одним из тех, кто воспринял это событие с громаднейшим вниманием, стал Владимир ПОЗНЕР — как президент Русском телеакадемии и ведущий программы "Времена" на ОРТ. Об этом и многом втором он поведал корреспонденту "Известий" Анне КОВАЛЕВОЙ. — Владимир Владимирович, что сообщите по поводу окончания бурной истории с ТВ-6, сейчас уже ТВС? — Разумеется, что это не финиш.

Судебные слушания не закончились, и какое количество они будут тянуться и какой будет их результат, это одному всевышнему известно. Не смотря на то, что я уверен, что в конечном счете ТВС все-таки будет выходить в эфир. Меня больше тревожит это необычное сочетание группы финансистов, опекунского совета и журналистов в лице Вольского и Примакова. Не знаю, как эта структура здорова. Не окажется ли так, что между финансистами и журналистами появятся очень тяжелые отношения?

Но мне весьма нравится, что они вышли на радиосвязь. По причине того, что речь заходит о появлении канала, что ни в какой мере не зависит от правительства. — Вы, кстати, трудитесь на первом канале. — Я делаю программу в "Студии Татьяны Фониной", которую первый канал берёт. Я не помогаю, у меня нет кабинета, секретаря, автомобили. Когда-то я дал слово ни при каких обстоятельствах больше не помогать и держу его. — Но "Времена" выходят именно на ОРТ, а не на ТВС либо НТВ. — Я готов трудиться с любым каналом, в случае если мне разрешат возможность делать передачу так, как я желаю. — Что сообщите по поводу семь дней ТВС в эфире? — Как я уже сообщил, выход в эфир оцениваю положительно.

Что до остального, дайте месячишко, и я смогу заявить, что удается, а что нет. — В этом телепространстве осталось место для потрясений? — Мне все-таки думается, что перемещение идет в верном направлении. Имеется кое-какие не весьма очевидные показатели того, что государство уходит из медиа-пространства. А это значит, что будет меньше потрясений‚так как все они так или иначе связаны с вмешательством власти.

В противном случае, что какая-то компания может разориться либо кого-то перекупят, так это может случиться не только на телевидении. — Что вы имеете в виду под неочевидными показателями? — Высказывания самого Путина, Лесина. Не пологаю, что господин Лесин Михаил Юрьевич сказал подобные речи сам по себе. И тот факт, что в первый раз в истории не Минпечати решало, пролонгировать лицензию НТВ либо нет, а федеральная конкурсная рабочая группа, которая складывается из людей, не имеющих никакого отношения к министерству. — "Временам" два года. Что изменилось за это время? — Принципиально ничего.

В начале мы пологали, что будем во "Временах" разглядывать пара наиболее значимых событий семь дней, как это делалось, скажем, в "Итогах" либо "Зеркале". Но неспешно заключили , что отечественная задача: растолковать зрителю, что происходит и из-за чего для него это принципиально важно. При таковой постановке вопроса больше двух событий в одной программе не отработать.

Само собой разумеется, если бы "Времена" шли два с половиной часа, как у Евгения Алексеевича в его первом выходе на ТВС, то, может, мы говорили бы о большем количестве неприятностей. Не смотря на то, что так продолжительно ни одну передачу наблюдать нереально. — Во "Временах" неизменно имеется народ на трибунах, что неизменно же и молчит. Это свежий движение? — Я желал, дабы публика игралась какую-то роль, а не просто аплодировала либо смеялась. В случае если сказать о том, чего программа до тех пор пока так и не добилась, то это — активизация публики: она обязана высказывать собственный отношение к происходящему.

Но пока это отечественная не сильный сторона. — Что же вам помешало сделать ее сильной? — Мы желали снабдить аудиторию электронными пультами, так, дабы любой имел возможность высказаться по поводу "пьесы". Но на это до тех пор пока нет денег. — Думается, что нет ничего более открытого, чем телепередача, но все-таки — что остается за кадром? — Работа. То, что вы видите, это верхушечка.

В начале семь дней у нас идет внимательная слежка за тем, что происходит, в среду происходит заседание, где делаются первые прикидки по гостям и темам. А позже сбор материала, работа над сценарием, заказ сюжетов. Не говорю уже про внештатные обстановки, в то время, когда в последний момент не приходит основной гость, или в субботу мир изменился. Вот тогда у всех начинается работа и предынфарктное состояние круглыми днями. — Вы — весьма субъективный человек и объективный ведущий.

Как вы с этим несоответствием справляетесь? — Каждый человек субъективен. Но профессия — это профессия. Если бы я не был ведущим, а отвечал на вопросы, то высказывал бы собственную точку зрения. У ведущего вторая задача.

Зритель, может, потому и наблюдает мою программу, что знает: я не буду, простите, втюхивать, собственную точку зрения, а разрешу возможность выслушать чужую. Не смотря на то, что время от времени весьма хочется сообщить от себя, в случае если гость говорит, на мой взор, сущую ерунду либо лжёт. Но в случае если лжёт, я его на этом поймаю… — Как еще актуален жанр итоговой программы? — Он неизменно актуален. Легко раньше вся страна вибрировала от того, что сообщит тот либо другой человек, и с придыханием наблюдала каждую итоговую программу каждого канала. Это ненормально. на данный момент эти программы наблюдают те, кто интересуется такими вопросами. — Как переживаете сосуществование с другими "итогами" семь дней? — Я в душе — любитель контрпрограммирования.

Обожаю прямые столкновения, выход один на один прибавляет адреналина в крови. Но Константин Львович Эрнст как начальник канала сам решает, в то время, когда ему ставить программу. Исходя из этого мы в эфире не сталкиваемся. — Как вы относитесь к идеям о необходимости контроля над СМИ? Не будет ли это ограничением свободы слова? — Если вы в битком набитом кинотеатре кричите "пожар!", дабы взглянуть, что из этого выйдет, это, само собой разумеется, ваша свобода так поступить. Но таковой выкрик будет иметь тяжелые последствия, значит, вашу свободу нужно сократить. У общества должна быть возможность высказать собственный недовольство, дабы нарушитель почувствовал, что просто так ему это не пройдет.

Но, само собой разумеется, обращение не о введении цензуры. В каждой стране имеется определенный свод правил: что нельзя показывать. 11 сентября из окон нью-йоркских небоскребов выбрасывались люди, но этого не показывали! С позиций информации это не дает ничего, а вот с позиций кошмаров… — Тогда из-за чего вы продемонстрировали ту любительскую пленку из Махачкалы?

Вот где с кошмарами все было в порядке. — Я согласен, что это не легко наблюдать. Но в том месте не было ни одного трупа. — Но было чувство живой смерти, а это страшнее, чем труп. — Да, но лишь такие кадры дают познание того, что такое терроризм. В итоге труп — он и имеется труп. Ну и что?

Этим вы человека уже не проймете. А тут вы видите документальную картину и осознаёте, что террористам все равно, кто умирает, дети, старики либо армейские, только бы умирали. Мы должны поменять отношение людей к этому, растолковать, из-за чего с этим нужно бороться, из-за чего нельзя быть равнодушным, в то время, когда это происходит с другими.

Такие кадры оказывают помощь тебе осознать, в каком мире ты живешь. — Познание не избавляет от необходимости жить в таком мире, тогда как незнание дает иллюзию свободы от него. — В случае если много людей проходит через определенный опыт, это меняет историю. И уж в случае если человеку не информировать того, что происходит, то не приходится рассчитывать на то, что общество каким-то образом изменится. Мой любимый британский поэт Джон Донн сказал в одной из проповедей: "Не задавай вопросы, по ком звонит колокол, он звонит по тебе". Кроме того, добавлю, в случае если погиб не ты. Но определением того, что возможно, а что нельзя показывать, должно заниматься скорее телевизионное сообщество. — А оно у нас имеется? — Формально — да: раз имеется телевидение, значит, существует и сообщество.

Однако сообщества как команды единомышленников до тех пор пока нет. — Из-за чего, на ваш взор? — В Российской Федерации ни при каких обстоятельствах не было понятия ответственности, равно как и понятия свободы. Понятие воли — что желаю, то и ворочу — было. Свобода же требует от человека ответственности: чем более свободен человек, тем более он важен за собственные поступки. У нас в головах до тех пор пока больше воли, чем свободы.

Поменять мозги за десять лет тяжело, но у меня имеется чувство, что это все-таки уже происходит. — А что за это время стало не с сообществом, а с телевидением? — У телевидения три задачи: информировать, просвещать и развлекать. Причем как раз в этом порядке. на данный момент отечественное телевидение представляет собой причудливую смесь коммерческого и национального. Оно не просвещает, а вдруг информирует, то не так, как должно. Другими словами не выполняются две его главные функции.

Но раз телевидение — национальное, то нельзя ожидать, что оно будет верно информировать. Потому что государство, другими словами власть, относится к информации совсем в некотором роде: она сама решает, какую данные возможно давать, какую нет, что знать полезно, а что вредно. Эта обстановка уже начала изменяться и обязана измениться.

Вопрос лишь в том, в то время, когда это случится. — И в то время, когда же? — Я — маленький мастер предвещать. Я же не ясновидец. — А разве умение сформулировать подходящий случаю прогноз — не необходимое свойство ведущего аналитической программы? — Ну тогда мой прогноз таков: обычное телевидение у нас будет, и скорее раньше, чем позднее. А что вы думаете об этом? Написать комментарий

// пятница, 7 июня 2002 года

Владимир ПОЗНЕР, телеведущий: "Обожаю прямые столкновения"

8 июня ровно семь дней с того момента, как на частоте бывшего ТВ-6 начала говорить телекомпания ТВС. Одним из тех, кто воспринял это событие с громаднейшим вниманием, стал Владимир ПОЗНЕР — как президент Русском телеакадемии и ведущий программы "Времена" на ОРТ.

Об этом и многом втором он поведал корреспонденту "Известий" Анне КОВАЛЕВОЙ. “Разумеется, что это не финиш. Судебные слушания не закончились, и какое количество они будут тянуться и какой будет их результат, это одному всевышнему известно”
скопируйте данный текст к себе в блог:

// пятница, 7 июня 2002 года

Владимир ПОЗНЕР, телеведущий: "Обожаю прямые столкновения"

8 июня ровно семь дней с того момента, как на частоте бывшего ТВ-6 начала говорить телекомпания ТВС. Одним из тех, кто воспринял это событие с громаднейшим вниманием, стал Владимир ПОЗНЕР — как президент Русском телеакадемии и ведущий программы "Времена" на ОРТ. Об этом и многом втором он поведал корреспонденту "Известий" Анне КОВАЛЕВОЙ. “Разумеется, что это не финиш. Судебные слушания не закончились, и какое количество они будут тянуться и какой будет их результат, это одному всевышнему известно” Iiainoe NIE2 ? Новости net.finam.ru