Замри. Умри. Живи дальше

Артисты довольно часто идут в режиссуру и очень редко чего-то в ней получают. Юрий Соломин нежданно добился. Выпущенные им в Малом "Три сестры" сделаны и сыграны с той добротной простотой, о которой видавшие виды критики не смели уже и грезить. Так уж произошло, что в Москве существовали с некоторых пор два оплота традиции — Малый и МХАТ.

И управляют их с недавних пор два выдающихся артиста — Табаков и Соломин. Первый нашёл в себе задатки выдающегося менеджера и в соответствии с духом времени перевоплотил вверенный ему театр в открытую всем ветрам и направлениям площадку. Второй, наоборот, духу времени всячески сопротивлялся, актуальных веяний чурался и прослыл в театральных кругах неисправимым консерватором. "Три сестры" — плод этого самого консерватизма. Неожиданный, прямо скажем, плод

Артисты довольно часто идут в режиссуру и очень редко чего-то в ней получают. Юрий Соломин нежданно добился. Выпущенные им в Малом "Три сестры" сделаны и сыграны с той добротной простотой, о которой видавшие виды критики не смели уже и грезить. Так уж произошло, что в Москве существовали с некоторых пор два оплота традиции — Малый и МХАТ.

И управляют их с недавних пор два выдающихся артиста — Табаков и Соломин. Первый нашёл в себе задатки выдающегося менеджера и в соответствии с духом времени перевоплотил вверенный ему театр в открытую всем ветрам и направлениям площадку. Второй, наоборот, духу времени всячески сопротивлялся, актуальных веяний чурался и прослыл в театральных кругах неисправимым консерватором. "Три сестры" — плод этого самого консерватизма.

Неожиданный, прямо скажем, плод. Традиция по большому счету слово расплывчатое. Применительно к театру, и уж тем более к русскому театру, оно подлежит дефиниции с особым трудом. Так как МХАТ и Малый воплощают в себе различные традиции. И "Три сестры" — это не из репертуара Малого.

Это именно совсем из другого репертуара. В случае если быть исторически и театроведчески правильным, сыграть Чехова в Малом в соответствии с традицией — это значит сыграть размашисто, задорно, с некоторым уклоном в комедию, вероятнее в комедию Островского. Сергей Женовач — вот подлинный наследник этих традиций. "Трех сестер" в это же время сыграли в Малом по-мхатовски, не оглядываясь на какую-то конкретную постановку, но в очевидном соответствии с гипотетическим мхатовским спектаклем, каким он, по словам одного из чеховских храбрецов, "представляется в мечтах". То, что Небольшой, к тому же силами его худрука, взялся решить подобную задачу, заслуживает уважения и интереса.

То, что эта задача была ему в конечном счете по плечу, заслуживает пристального анализа. Соломина никто ни при каких обстоятельствах не числил в настоящих режиссерах. Он, думаю, и сам себя в них не числил.

Никаких поражающих новаторством и глубиной мыслей по поводу чеховской пьесы у него очевидно не было. Никаких новых слов в мастерстве он сказать не планировал. Он по большому счету был в этом случае не режиссером, а скорее медиумом, проводником той театральной идеи, в соответствии с которой нужно максимально довериться автору, честно постараться пробраться в сущность каждого характера и не деформировать пьесу концепцией. Эти предписания кажутся на данный момент несложными, как рецепт блинов. Но на моей памяти подавляющее число таких блинов выходило комом.

Вот, скажем, звонит тебе какой-нибудь неискушенный в театральных вопросах родственник и говорит: "Хочется взглянуть Чехова, но дабы без излишеств и авангардизма всяких плохих. В хорошем выполнении". Практически не знаешь, что человеку дать совет, по причине того, что "хорошие выполнения" помой-му видятся, но отдают они таковой фальшью, таковой беспросветной театральной рутиной, что совестно их кому-либо советовать.

В то время, когда забубенную банальщину с развевающимися на сценическом ветру шарфиками и картинно отыгранным на сцене надрывом выдают за верность традиции русского психотерапевтического театра, хочется бежать от данной традиции и ее словоохотливых адептов, как Мопассан от Эйфелевой башни. Так как в действительности подобные адепты портят ее куда с громадным успехом, чем все ниспровергатели и радикалы совместно забранные. Так неумный охранитель может нанести христианскому вероучению вред важнее, чем самый яростный атеист.

Со спектакля Малого выходишь в хорошем настроении и с удовольствием в сердце. Выясняется, возможно вот так — без прорывов и открытий, но и без неверно забранных нот. Без пошлости и лажи. Эти "Три сестры" ни единой 60 секунд не выглядят анахронизмом, не смотря на то, что целый джентльменский комплект спектакля по Чехову наподобие на месте — детально проработанные интерьеры, задник с березовой рощей, соответствующие эре костюмы. Тут сестры (Алена Охлупина, Ольга Пашкова, Варвара Андреева) будут мучиться, Наташа (Инна Иванова) превратится из робкой мещаночки в истеричную домоправительницу, Кулыгин (Валерий Бабятинский) будет возвышенно беспомощен в собственной любви к Маше, Соленый (Виктор Низовой) забавен в собственных романтических претензиях. Но каждому из них я верю.

Труппа Малого — убеждаешься в этом лишний раз — одна из самых крепких и, основное, слаженных трупп Москвы. Ее артисты редко мелькают в телевизионных посиделках и сериалах за чашкой чая, но дело собственный делают справно. Само собой разумеется, Эдуард Марцевич в роли Чебутыкина, в далеком прошлом уже, в отличие от всех других, не питающего надежд и никаких иллюзий, показывает класс актерской игры куда более большой, чем, скажем, Александр Ермаков (Вершинин) либо обаятельный, но не очень-то отличающийся этим обаянием от Федотика либо Родэ Глеб Подгородинский (Тузенбах), но никого из них нереально упрекнуть в самолюбовании, бессовестном перетаскивании одеяла на себя.

Сидя в Малом, отдаешься мерному течению спектакля и пьесы и обнаруживаешь в его негромкой кантилене неожиданные и правильные пассажи. Вот Андрей Прозоров (хорошая работа Александра Клюквина) произносит в последнем акте собственный очередной монолог на тему "пропала жизнь", адресуя его лежащей в коляске Софочке. И это абсурдное резонерство внезапно обнажает чеховский трагизм посильнее любого надрыва. Либо в финале не звучит громкая музыка, которая помой-му обязана сопровождать монолог Ольги в соответствии с ремарке, а просто слышен стук мерно падающих капель.

И это, нужно сообщить, одна из лучших "настроенческих" сцен, каковые мне доводилось видеть. Сравнивая спектакль Малого с другими "хорошими" постановками, начинаешь внезапно светло осознавать, чем верный ответ на непростой вопрос отличается от очевидного. Очевидный — он неизменно заимствованный. Для верного потребна работа собственной души и собственного мозга. Имеется теоремы, каковые ни при каких обстоятельствах не превратятся в теоремы. Их нужно всегда обосновывать заново.

В спектакле Малого работа ума и души видна, и она способна заменить собой все то, что принято ценить в современном театре, — и стильную декорацию, и неожиданность трактовки, и смелость постановочных ходов. Где-то традиция, неразрывно связанная когда-то с Художественным театром, но ставшая в далеком прошлом уже общим достоянием, погибла и превратилась в высохшую мумию. Где-то она замерла в ожидании новых свершений.

Где-то, как в Малом, продолжает робко, но достойно жить. Дай Всевышний ей здоровья. Написать комментарий

// вторник, 3 февраля 2004 года

Замри. Погибни. Живи дальше

Артисты довольно часто идут в режиссуру и очень редко чего-то в ней получают. Юрий Соломин нежданно добился. Выпущенные им в Малом "Три сестры" сделаны и сыграны с той добротной простотой, о которой видавшие виды критики не смели уже и грезить. Так уж произошло, что в Москве существовали с некоторых пор два оплота традиции — Малый и МХАТ. И управляют их с недавних пор два выдающихся артиста — Табаков и Соломин. Первый нашёл в себе задатки выдающегося менеджера и в соответствии с духом времени перевоплотил вверенный ему театр в открытую всем ветрам и направлениям площадку.

Второй, наоборот, духу времени всячески сопротивлялся, актуальных веяний чурался и прослыл в театральных кругах неисправимым консерватором. "Три сестры" — плод этого самого консерватизма. Неожиданный, прямо скажем, плод
скопируйте данный текст к себе в блог:

// вторник, 3 февраля 2004 года

Замри. Погибни. Живи дальше

Артисты довольно часто идут в режиссуру и очень редко чего-то в ней получают. Юрий Соломин нежданно добился. Выпущенные им в Малом "Три сестры" сделаны и сыграны с той добротной простотой, о которой видавшие виды критики не смели уже и грезить. Так уж произошло, что в Москве существовали с некоторых пор два оплота традиции — Малый и МХАТ.

И возглавляют их с недавних пор два выдающихся артиста — Табаков и Соломин. Первый нашёл в себе задатки выдающегося менеджера и в соответствии с духом времени перевоплотил вверенный ему театр в открытую всем ветрам и направлениям площадку. Второй, наоборот, духу времени всячески сопротивлялся, актуальных веяний чурался и прослыл в театральных кругах неисправимым консерватором. "Три сестры" — плод этого самого консерватизма. Неожиданный, прямо скажем, плод Iiainoe NIE2 ? Новости net.finam.ru